– Возможно ли это? Он ученик Тутмееа? Как ты обрадовала меня, Черный Лотос! Словно я вернулась в свое счастливое детство и снова вижу наш дворец и прекрасную Нефертити. Поистине красивей нет женщины на свете!

Царица бросилась к креслу и, глядя на него, словно перенеслась к светлым годам, когда она играла со своими сестрами и когда ее нежно ласкала мать с таким удивительным лицом и мягкими, благоуханными руками. Анхесенпаамон вдруг вспомнился синий головной убор матери и струящиеся по тонкой шее две красные ленты, обведенные белой линией. Она вспомнила золотую повязку с самоцветами и прикрепленный спереди золотой урей – фигурку священной кобры, защитницы царей и богов от злых сил.

Что с тобой, великая госпожа? – спросила невольница, когда увидела слезы на глазах царицы. – Я сказала тебе что-то печальное?

Это хорошая печаль, – ответила царица. – Я вспомнила своих любимых. Мне стало и горько и сладко на сердце. Говори же, что было дальше, Черный Лотос.

– Анху пробыл в Ахетатоне три года, и, когда все покинули дворец великого Эхнатона и Тутмес исчез неведомо куда, Анху вернулся к отцу и снова стал учиться наукам, подвластным только жрецам. Отец простил его. Как не простить единственного сына!

– Верховный жрец Мемфиса отпустил сына в Фивы?…

Черный Лотос прочла недоумение на прекрасном лице царицы.

Она поспешила ответить:

– Анху был послан отцом, чтобы закупить жертвенных животных для храма Птаха. Отец был рад, когда сын вернулся. Но Анху ничего не говорил о своем занятии художника. Он сказал, что захотел побывать в самых дальних номах, чтобы увидеть, как велика и прекрасна страна фараонов.

– Он не закупил жертвенных животных? – рассмеялась царица. – Я жалею верховного жреца храма Птаха.

– Ты права, великая госпожа. Он не успел закупить жертвенных животных.