Вспоминая сейчас эту печальную историю, Тутанхамон захотел выполнить обещанное – отпустить невольников. Он сделал бы это немедля, но Эйе ведь не согласится. Надо поссориться с верховным жрецом. А это утомительно. Вот придет Эйе, и он скажет ему: «Жрецы не хотят, а я хочу. Делай по-моему!»

На этот раз Эйе прибыл без своей свиты жрецов. Он сказал, что должен сначала поговорить с божественным фараоном о важных делах страны, а потом начнется священнодействие в храме Карнака.

– Я озабочен, мой повелитель, – сказал Эйе, целуя след божественной сандалии. – Я должен рассказать тебе о тревоге. Она не дает мне покоя. Заставляет дни и ночи думать об одном и том же.

– О чем это, Эйе?

– До меня дошли тревожные вести. Они опередили твоего любимого полководца, военачальника. Ты доверяешь ему чрезмерно. Но он не стоит того. Я не доверил бы ему и сотни воинов. Речь идет о Хоремхебе.

– Твое недоверие к моему полководцу непонятно мне, – отвечал Тутанхамон. – Еще юношей он был телохранителем Эхнатона.

– И я служил великому фараону Эхнатону, – отвечал Эйе, не глядя в глаза фараона.

Тутанхамон обратил внимание на скрытое волнение верховного жреца, который умел не выдавать своих чувств и, как всегда, маскировался, стараясь сделать лицо холодным и непроницаемым, словно на нем была маска.

– Я бы отправил Хоремхеба в самый дальний ном, – предложил Эйе, – пусть охраняет твое великое и непобедимое царство. Он должен вернуться с победой, но ты не оказывай ему почестей и не оставляй его в Фивах. Он не заслужил почестей победителя.

– В чем же он провинился? – недоумевал фараон. – Может быть, ты скажешь мне причину твоей тревоги?